Митрополит Каллист (Уэр): «Душа и тело – как они соотносятся в православии?»
Время прочтения: 5 мин. Уровень сложности: для продвинутых
В любом диалоге богословия и науки есть одна основополагающая истина, которую мы, христиане, постоянно должны иметь в виду: дух и материя – отнюдь не взаимоисключающие понятия. Наоборот, они взаимозависимы; они проникают друг в друга и взаимодействуют между собой. Поэтому когда речь идет о человеческой личности, нам не должно думать о теле и о душе, как о двух раздельных «частях» человека, которые соединяясь, образуют нечто более возвышенное.
Душа, не являясь «частью» человека, есть выражение и проявление целостности нашей личности, если смотреть на нее под особым углом зрения. Тело также является выражением нашей личности, в том смысле, что хотя тело и отличается от души, оно дополняет ее, а не противопоставлено ей. «Душа» и «тело», таким образом, только два способа отобразить энергии единого и нераздельного целого. Взгляд настоящего христианина на человеческую природу всегда должен быть целостным.
Да, в своей повседневной жизни мы зачастую ощущаем внутри себя отнюдь не нераздельное единство, а раздробленность и противоречие, душа и тело противостоят друг другу. Это то состояние, которое выразил апостол Павел, когда воскликнул: «Бедный я человек! кто избавит меня от сего тела смерти?» (Рим 7:24).
Святой Иоанн Лествичник (VII век) говорит о том же самом, когда в недоумении описывает свое тело: «Оно – мой союзник и мой враг, мой помощник и мой противник, защитник и изменник… Что за загадка такая во мне? По какому закону душа соединена с телом? Как можно быть одновременно и своим другом, и своим недругом?» [2]
Однако если мы чувствуем в себе это противоречие, эту борьбу между душой и телом, то вовсе не потому, что Бог создал нас такими, а потому, что мы живем в падшем мире, подверженном влиянию греха. Бог со Своей стороны сотворил человека как нераздельное единство; а мы через нашу греховность нарушили это единство, хотя полностью и не разрушили его.
Поэтому когда бы мы ни встречали в Библии или у Святых отцов строки, которые вроде бы подтверждают непримиримые противоречия между душой и телом, или в которых все, что связано с телом, осуждается как зло, мы должны спросить себя: а какой уровень существования человечества описывает данный текст? Говорит ли автор о падшем или непадшем состоянии человека? Рассказывает ли он о теле в его естественном состоянии, то есть в том, в котором его создал Бог, или он имеет в виду наше нынешнее положение, когда мы находимся под властью греха, первородного и личного, в совершенно противоестественном состоянии?
Когда апостол Павел говорит о «сем теле смерти» (Рим 7:24), он имеет в виду наше падшее состояние; когда он говорит: «…тела ваши суть храм живущего в вас Святаго Духа… Посему прославляйте Бога и в телах ваших» (1Кор 6:19-20), он говорит о первозданном, сотворенном Богом теле человека и о том, каким оно станет, спасенное, восстановленное Христом.
Также и Иоанн Лествичник, когда называет тело «врагом», «неприятелем» и «предателем», имеет в виду его нынешнее падшее состояние; а когда называет его «союзником», «помощником» и «другом», обращается к его истинному, естественному состоянию до грехопадения или после восстановления.
И когда мы читаем Писание или творения Святых отцов, нам следует каждое высказывание об отношениях души и тела рассматривать в его контексте, с учетом этого важнейшего различия. И как бы остро мы ни ощущали это внутреннее противоречие между физическими и духовными потребностями, никогда не следует забывать о принципиальной целостности нашей личности, сотворенной по образу Божьему.
Это единство ярко выражено в следующем отрывке, приписываемом автору II века Иустину Мученику: «Что есть человек, как не разумное существо, состоящее из души и тела? Получается, что душа сама по себе не есть человек? Нет; это человеческая душа. И тело не следует считать человеком? Нет; это всего лишь человеческое тело. Человек есть не тело и не душа, отдельно взятые, а единственно то, что получается в результате их соединения». [3]
Неизвестный автор этого отрывка мыслит с точки зрения дихотомии, утверждая различие только между душой и телом. Четвертый Вселенский Собор (Халкидон, 451 год) говорит о том же, когда утверждает, что Иисус Христос есть совершенный (teleios) Бог и совершенный человек, истинный Бог и истинный человек, состоящий из разумной души и тела. В других случаях отцы Церкви используют трихотомическую схему, выделяя тело (soma), душу (psyche) и дух (pneuma) или тело, душу и ум (nous). Обе схемы, дихотомическая и трихотомическая, опираются на традицию Церкви, и между ними нет принципиального противоречия.
Для нашей цели достаточно будет отметить, что какую бы схему мы ни выбрали, мы утверждаем одну и ту же основополагающую истину. Наша человеческая природа сложна, но она едина в своей сложности. В нас есть различные стороны или склонности, но это есть разнообразие в единстве.
